sleepyxoma (sleepyxoma) wrote,
sleepyxoma
sleepyxoma

Categories:

Ингерсолл Ральф. Операция Оверлорд: вторжение с моря.

Сравнительно недавно ознакомился с изумительной книгой, вышедшей в свет аж в 1947-м году, и изданной в Советском Союзе под названием «Совершенно секретно».

Книга эта, носящая ярко выраженные автобиографические черты, написана американским журналистом Ральфом Ингерсоллом, волей судеб оказавшемся в штабе одной из дивизий, участвовавших в высадке в Нормандии и принявшей участие в последовавших за тем боевых действиях.

Первое, что меня поразило при ее прочтении, это весьма и весьма лояльное отношение к Советскому Союзу. Если честно, когда открывал первую страницу, ожидал стандартный для множества европейцев и американцев речекряк Щаранский-style, однако на сей раз все было не так.

К русским автор относится хорошо, зато непрерывно посылает лучи поноса доблестным союзникам из Великобритании. Некоторые его суждения настолько мощны, что имеет смысл привести их тут.

Вот его слова относительно крайне сильного желания англичан атаковать через Балканы:

Почему англичане так хлопотали о вторжении в Германию через Балканы, об этом я скажу позже. Здесь же достаточно сказать, что к концу 1943 года эта тяга англичан на Балканы была для нас всех очевидна. Балканы были тем магнитом, на который, как бы вы ни встряхивали компас, неизменно указывала стрелка британской стратегии.

С самого начала и до самого конца эта заинтересованность англичан в Балканах была силой, которая постоянно противодействовала американской военной стратегии на европейском театре войны. Эта заинтересованность так далеко завела Англию, что ее премьер-министр, агитируя за вторжение на Балканы, даже пустил в обращение лживую формулу собственной чеканки, назвав самые неприступные и легче всего обороняемые горные преграды на континенте "уязвимым подбрюшьем Европы".

А вот, например, вот что он пишет про нежелание британцев открывать второй фронт во Франции:

Позицию англичан можно было рассматривать - что нередко и делали и американцы, и европейцы - еще с другой, более циничной точки зрения. По мнению циников, начиная с 1942 года, англичане спекулировали на русских жизнях и американских долларах, что приносило им вполне приличный банковский процент. Так чего ради спешить? Прибыль, получаемая от русских жизней, заключалась в том, что чем дольше Россия будет воевать, тем слабее она окажется к концу войны, и тем легче будет англичанам оспаривать у русских господствующее положение в послевоенной Европе. Прибыль, которую приносили американские доллары, была еще более непосредственной, ибо вся английская экономика военного времени базировалась на выкачивании средств по ленд-лизу, причем английское правительство, несмотря на "удивление", с которым оно впоследствии встретило его отмену, отлично знало, что это чисто военное мероприятие. Не было случая в истории, чтобы одно государство брало взаймы у другого на подобных условиях.

Не скажу, что для человека, воспитанного на советской исторической школе, тут есть что-нибудь удивительное, однако видеть подобную откровенность в устах англосакса несколько неожиданно, не так ли?

Дальше – больше. Автор в своем произведении хорошенько оттоптался по Монтгомери. Вот, например, что он написал относительно контрнаступления гитлеровцев под Арденнами:

И вдруг в самый разгар сражения, когда все решающие меры были приняты и немцы плотно попали в петлю, которую готовил для них Брэдли, Эйзенхауэр потерял голову. Он потерял ее не совсем по своей вине. Это случилось с ним, когда потеряли голову его английские советники, а Монтгомери впал в панику.

Первое сообщение, которое поступило к нам в штаб от Монтгомери, через офицера связи, - гласило, что англичане вылезут из своих нор и перейдут в наступление на севере, где гунны должны были ослабить свои позиции, чтобы собрать нужные силы для арденнской атаки. Но не прошло и суток, как мы узнали, что вся английская армия отступает.

Оставив на передовой линии лишь слабый заслон, Монтгомери с быстротой, поразительной для человека, бывшего обычно таким осторожным, оттянул главную массу английской Второй и канадской Первой армий из Голландии на оборонительное полукольцо под Антверпеном, подготовленное для последнего позиционного сражения, которое, как он, по-видимому, считал, ему придется там дать. Одновременно он возопил к Черчиллю в Лондоне, и к заместителю Союзного верховного главнокомандующего главному маршалу авиации Теддеру, и к самому верховному главнокомандующему в Париже, требуя передачи ему командования над американскими войсками, сражавшимися в промежуточном пространстве между ним, Монтгомери, и немцами. Эти американские войска состояли из новой Девятой армии под командованием Симпсона (расположенной вне сектора, подвергавшегося атаке) и Первой армии, находившейся в самом огне.

Вопил не только Монтгомери: американское военное министерство, которому Эйзенхауэр посылал оптимистические сообщения, тоже подняло шум на тему: "Что за чертовщина там у вас происходит!" И это также обрушилось на Эйзенхауэра. Как только Монтгомери возопил о помощи, оборона в Арденнах приобрела характер международной проблемы, и Эйзенхауэру ничего не оставалось, как занять определенную позицию в пользу той или другой стороны.

Эйзенхауэр запросил Брэдли, может ли он остановить немцев. Брэдли ответил:

- Да.

Но Монтгомери возражал на это, что немцы двигаются в направлении к нему - на Антверпен - и он не отвечает ни за что, если ему не будет передано командование всеми войсками, находящимися в промежутке между Антверпеном и наступающим неприятелем.

Монтгомери выдвинул странное утверждение, что немецкая атака, расколов фронт, тем самым разбила Арденны на два поля сражения и на каждом из них должен быть свой особый командующий; пусть Брэдли останется командующим на юге, говорил он, а я, Монтгомери, возьму на себя северный фланг. Я называю это утверждение странным, так как с чисто военной точки зрения то обстоятельство, что фронт был расколот, еще более настоятельно требовало, чтобы оборонительные силы оставались под единым командованием. По существу, первая цель всего немецкого наступления именно в том и заключалась, чтобы отколоть американские войска от английских. Это классический военный прием - наносить удар на стыке союзных армий, где координация слабее всего. То, чего добивался Монтгомери, означало, таким образом, поднести немцам на серебряном блюде их ближайшую цель - раздельное командование союзников.

Вообще, старику Монти в этой книге досталось изрядно, как заслуженно, так и нет. Автор – ярый фанат Омара Брэдли – люто ненавидит всех, кто хоть как-то ставил палки в колеса его кумира, и столь же люто и решительно закрывает глаза на сомнительные мероприятия своего командира, отклоненные по вполне логичным соображениям.

Но в начале сентября было еще время подумать о том, что можно сделать при помощи одной армии, если обеспечить ей продвижение, бросив все транспортные средства на ее обслуживание. Брэдли понимал, что наступил момент опрокинуть весь Западный вал - быстро, быстро, быстро, пока немцы не успели там перегруппироваться. Он понимал, что если бы ему удалось продвинуть армию достаточно глубоко- и притом достаточно стремительно - в Германию, пока Wehrmacht отступает из Франции, германское государство рухнет. Он понимал всю страшную остроту момента, так как это было одно из тех кратких мгновений, когда одним решительным действием можно придать всему ходу событий новое направление. От командующего это понимание передавалось и работникам штаба. Если перед его глазами была вся картина в целом, то мы видели те мелкие и крупные детали, которые надо было в нее вписать, и которые хорошо в нее вписывались. Это укрепляло в нас уверенность, что задуманное можно осуществить.

Настроение было иное, чем перед вторжением, когда нас отделяло от немцев нечто необъятное - то есть Ла-Манш. У Сен-Ло мы тоже не испытывали такой уверенности, потому что там мы зависели от некоей всеобъемлющей системы, от согласованных действий и передвижений целых армии, корпусов и дивизий - от частей, которые никогда не участвовали в совместных операциях, даже на маневрах. Здесь же, у границ Германии, мы знали и свои части, и противника. Люфтваффе, продолжавшая оттягивать свои базы все дальше и дальше, как военный фактор уже почти не существовала. Все, чего требовала обстановка, - это координированной поддержки одной армии тылом, то есть направления ей одной всего питающего, жизнетворного потока запасов, какой только в состоянии пропустить магистрали "Красной пули". А потом, когда она вступит в Германию, пока еще только начало осени и стоят ясные дни, ее можно будет снабжать по воздуху. Для этого надо будет использовать огромный флот транспортных самолетов, доставивших во Францию в день вторжения три авиадесантных дивизии и способных делать более тысячи вылетов в сутки с конечных железнодорожных станций в районе Парижа, приземляясь на все более отдаленных немецких аэродромах - по мере перехода их в руки союзников. Моральное состояние американских частей на фронте было близким к ликованию. Зверь затравлен, остается только его убить и - домой!

Все это имел в виду Брэдли, и учитывали на бумаге планы и наметки, разрабатываемые его штабом для представления по начальству. Все это, - а также и то, что если немцы получат передышку, обстановка резко изменится. Они прекратят отступление и соберутся с силами. Западный вал - тут же за ними; если им удастся в нем закрепиться, обстановка получится в десять раз хуже, чем в районе Бокажа. Потянутся недели, а то и месяцы изматывающих пехотных атак. Горы убитых. Под прикрытием Западного вала немцы смогут маневрировать резервами. У них будет время набрать новые дивизии, перебросить войска с Восточного фронта. Главным в их военных усилиях является теперь стремление усовершенствовать тайное оружие, которое сделает наше оружие устаревшим: снабдить подводные лодки новыми устройствами, наладить массовое производство реактивных самолетов, а также ФАУ-1 и ФАУ-2.

Брэдли все это понимал и учитывал в своих планах, - но средствами осуществления распоряжался не он. Он был поседевшим в боях командиром, чьи армии совершили геройское дело: прорвались в глубь материка, освободили Францию и пересекли германскую границу. Но быть победоносным боевым генералом было уже недостаточно: распределение людей и материалов в тылу его боевой зоны - вот от чего зависело решение вопроса. А на бумаге выходило, что это не его дело.

Воображаемый Союзный верховный главнокомандующий, отвечающий требованиям момента, должен был бы действовать чрезвычайно решительно; он должен был бы активно и воодушевленно руководить хотя бы своими органами снабжения, чтобы выжать из них те добавочные десять процентов усилий, которые были столь жизненно необходимы, когда имел значение буквально каждый пятигаллонный бидон бензина, каждый 75-мм снаряд для танковой пушки. Большего от него и не потребовалось бы: на поле боя он имел бы блестящего и победоносного командира в лице Брэдли, a тот, в свою очередь, - прекрасного исполнителя своих планов в лице бесшабашно удачливого танкового командира Паттона.

Может быть, генерал Эйзенхауэр когда-нибудь сам ответит на вопрос, почему он не сумел удовлетворить требованиям момента? Могу только засвидетельствовать, что возможность успеха была налицо, что все было предусмотрено еще до занятия Парижа, и что до начала сентября Брэдли со всей своей честностью и искренностью освещал Эйзенхауэру обстановку иногда при поддержке наивного красноречия Паттона и упорной настойчивости Ходжеса. Но здесь я стараюсь дать лишь объективную картину того, что происходило в сентябре в Союзном верховном главнокомандовании, насколько это было видно нам на фронте.

Прежде всего, возможность успеха стала до такой степени очевидной, что это поняли и Монтгомери, и его начальство - английские маршалы авиации и генералы в Союзном верховном главнокомандовании, а также английские начальники генштабов в Лондоне. От Кана до бельгийской границы англичане передвигались без всякого плана, увлекаемые стремительным движением армии Брэдли. Они просто двигались вдоль побережья Франции до самой Бельгии, на левом фланге американской Первой армии.

Другими словами, тут автор очень сильно расстраивается от того, что руководство не пошло на поводу у Брэдли и отказалось поддерживать план кинжального удара вглубь Германии без обеспеченных флангов и стабилизации фронта во Франции. С его точки зрения, достаточно было лишь подтолкнуть немцев, западный фронт которых не пришел в себя, а восточный сыпался под страшными ударами Советского Союза (кстати, об этом в книге было довольно честно сказано), и Третий Рейх, подточенный также покушением на Гитлера, рассыпался бы, как карточный домик.

Лично на мой взгляд, это весьма спорное утверждение, и явная попытка автора выдать желаемое за действительное. Подобная авантюра, скорее всего, закончилась бы сокрушительным фланговым ударом и последующим крахом всего фронта.

Но это так, лирическое отступление. В целом автор дает достаточно адекватное освещение событий, происходящих во Франции и на Западном Вале. Естественно, он видит все со своей колокольни, но, тем не менее, читать господина Ингерсолла легко и интересно.

К сожалению, книга не избежала ряда стандартных для граждан СШП пассажей про судьбоносность, спасение человечества, и все такое, но это можно простить.

Отдельного упоминания заслуживает его отношения к русским. Как я говорил выше, автор не страдал русофобией и считал «комми» вполне себе полноценными людьми, имеющими, о ужас, даже право на проведение собственной политики:

Теперь сделаем короткий перелет через Европу (на это требуется сейчас лишь несколько часов), в столицу, находящуюся по другую сторону Германии, и посмотрим, какой вид имеет Европа, если смотреть на нее из Москвы. Вид из Москвы еще мрачнее. Новорожденное советское государство пережило два вооруженных конфликта с Западом - первый в годы, непосредственно следовавшие за создавшей его революцией, а второй при нападении со стороны Германии, которое, по мнению большинства русских, было подготовлено западными державами с определенной целью убрать коммунистическую Россию с арены социальных событий. Превратить управление Европой из антисоветского в просоветское - для русских, бесспорно, вопрос безопасности. Наш государственный секретарь Бирнс, даже после его резкого столкновения с русским министром иностранных дел Молотовым, публично признал последовательность русских, применяющих свою собственную доктрину Монроэ к соседним с ними государствам. Таким образом, не вдаваясь в тонкости политической философии, можно сказать, что существует важнейшее противоречие между интересами безопасности англичан и русских. Каждая из сторон должна считаться с возможностью, что ей придется воевать с другой, если нельзя удовлетворительным образом наладить европейскую политику.

Как видно, и тут он продолжает поливать грязью столь нелюбимых англичан, но при этом весьма адекватно воспринимает политику Сталина, проводимую в те годы. Ни тебе воплей про свободу и демократию, ни разглагольствований насчет русской угрозы.

Впрочем, книга писалась еще до того, как Британская империя окончательно развалилась, и на мировой арене остались лишь два гиганта, отсюда, полагаю и столь вменяемая риторика автора.

Кстати говоря, крайне любопытным выглядит вот это свидетельство автора:

Организованная связь с русскими отсутствовала, и единственная надежная информация, полученная западными союзниками, исходила от самого Сталина. Сталин дал нам знать о своем намерении перейти в наступление с форсированием Вислы около пятнадцатого января, но при этом сам подчеркнул невозможность продолжать наступление после начала весенней оттепели, а потому и английские и американские разведывательные органы заранее сбросили эту операцию со счетов.

Говорят, военное министерство так мало верило в возможную победу России, что в Вашингтоне считали одинаково вероятным, как то, что русским удастся прорвать немецкий фронт, так и то, что они выйдут из игры и заключат перемирие с Гитлером.

Сейчас это предположение кажется фантастичным, но оно явилось отголоском господствовавшего в военных кругах летом 1941 года мнения, что русские не продержатся и шести недель.

Таким образом, в наивысших стратегических сферах Вашингтона и Лондона даже не ставился на обсуждение вопрос о том, как использовать сенсационную победу русских на Восточном фронте, - и когда эта победа осуществилась, все растерялись от неожиданности.

Занятные иллюзии господствовали тогда в коллективном бессознательном наших партнеров по политическому процессу. Даже удивительно, как с одной стороны можно опасаться выхода СССР на Балканы, а с другой – верить в то, что Союз, вынесший на своем хребте основную тяжесть этой войны, может пойти на сепаратный мир с практически уничтоженным врагом?

Все-таки мне кажется, что тут автор отражает мнение не «высших стратегических сфер», в которых, лично на мой взгляд, все было нормально с пониманием реальных возможностей СССР, а точку зрения простых солдат и офицеров среднего звена, напичканных звездно-полосатой пропагандой.

Что еще можно сказать? Книга мне эта очень понравилась, рекомендую ее к прочтению всем, кто желает узнать что-то новое о войне на Западном Фронте, а также – почитать мемуары вменяемого американца.

Tags: история, книги, рецензии
Subscribe

  • Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments